Матфей встал и, кляня больные ноги, зашаркал по проулку. Из-за двора выбежал Кристиан - Томасов последыш. Было ему восемнадцать лет, а он все еще гулял в парнях, поскольку ни отец, ни дед не могли подыскать ему среди соседских невест достойную пару.

- Дед! - закричал он, - смотри, что там!

Матфей дотащился до угла, откуда ожидал увидеть выгон, реку и дальний заболоченный лес. Замер, не веря глазам, дрожащей рукой наложил на лоб крест. Позади ахнула подбежавшая Ханна.

Нет, и пастбище, и лес были на месте, но за рекой, где расстилались монастырские луга, теперь поднимались к небесам светлые башни невиданного и попросту невозможного города. Весь город, казалось, состоял из одних башен, любая из которых вздымалась выше соборной колокольни. Что там было еще, Матфей не мог разглядеть, видел лишь мост через реку и дорогу, которой прежде тоже не было. По дороге в сторону города, обгоняя друг друга, мчались мертво-сверкающие чудища. Эта неодушевленная армада, несущаяся по его земле, напугала старика сильнее всего. Крик Ханны привел его в себя.

- Детей - в подпол, - распорядился Матфей, - и сама с ними запрись. А ты скотину гони к болоту, только кружным путем, подальше от этих... И Лидию в поле пошли, за отцом.

Звать, впрочем, никого не пришлось. Послышался стук копыт, в проулок влетел сидящий охлюпкой Атанас - старший из матфеевых внуков.

- Ханна! - закричал он. - Ховай детей и пожитки! Светопреставление началось!

Хвойный Бор считался лучшим местом отдыха, так что детей в группе у Гелии всегда было много.